Навруз - праздник весны, солнца и надежды человеческой
22.03.2010 11:33
Праздник Навруз, который в эти дни широко отмечается на всех континентах, имеет ряд черт, превращающих его в уникальное мировое явление. Во-первых, это - самый древний на земле новогодний праздник. Он родился из почитания "небесного огня" - Солнца. Гуманистическая суть Навруза остается неизменной: ее можно выразить метафорой "Солнце светит всем одинаково".

В этом году Навруз, это старое, но нестареющее новогоднее торжество, решением Генеральной Ассамблеи ООН получило международный статус. И все же: откуда Навруз? - Издали, от корней человеческих. Причины установления Навруза объяснял еще Омар Хайям, девятьсот лет назад, Но и тогда он ссылался на легенды…

Вот что рассказывает о Наврузе таджикский философ, историк, литератор Акбар Турсон.


Читателя, впервые взявшего в руки книгу "Наврузнома" Умара Хайёма (в русском варианте – Омар Хайям) , не может не удивить обилие сведений о вещах и событиях, которые, на первый взгляд, не имеют прямого отношения к ее теме - "истина Навруза". В ней объяснение "причины установления Навруза" (по словам самого автора, он изложил все, что "нашел в книгах предшественников и слышал от ученых") соседствует с рассказами о мече и перстне, соколе и золоте, стреле и луке, названиях коней и свойствах красивого лица.

Дело не только в непривычных для современного читателя особенностях трактата, написанного в средневековом Аджаме (здесь этот термин - не географический, а культурологический, обозначающий не только историческую родину иранских народов, Иран+Туран, но и весь ареал распространения их культуры). Как правило, в трактате не проводят четкой линии между реалиями прошлого и легендами о нем, а собственные наблюдения и свидетельства автора соседствуют с преданиями и даже выдумками, некритически заимствованными из других книг. Все дело - в своеобычности восприятия феномена, закодированного под простым названием "Новый день" (Нав-руз).

Для Хайёма и его современников Навруз не был лишь повторяющимся из года год календарно-сезонным событием, объявленным когда-то началом нового года. Вот почему знаменитый мудрец не нарисовал научный портрет Навруза, а создал его культурологический образ. Поэтому нас не должна удивить пёстрая мозаика Навруза, воссозданная Хайёмом из разноцветных "камешков" астрономии и астрологии, эстетики и мифологии, этики и алхимии. Немаловажен тот факт, что это не механическая смесь, а именно мозаика. Однако для восприятия ее скрытой голографии недостаточно наличие телескопа или микроскопа; в первую очередь нужен культуроскоп.

Каковы же характерные штрихи культурологического образа Навруза с высоты современного знания?

Самый древний новогодний праздник на земле

Будь это сказано не в обиду другим и тем более не в укор всем остальным, что Навруз отличается рядом оригинальных черт, которые превращают его в уникальное мировое явление. Во-первых, Навруз – пожалуй, самый древний новогодний праздник на земле. Его следы теряются в глубине тысячелетий, ибо был установлен эпическим героем иранских народов Кайумарсом в незапамятные времена. Поэтому даже такие яркие звезды мирового научного небосклона, как Беруни и Хайём, при объяснении происхождения Навруза прибегали к языку преданий и легенд.

С чисто научной же точки зрения происхождение Навруза я бы относил к временам вступления человеческого рода в качественно новый этап исторической эволюции - перехода от собирательства и охоты на животных к их одомашниванию и земледелию, - сопровождавшееся оседанием арийских кочевников и освоением ими дольного мира.

С тех пор на каждом резком повороте исторического русла экзистенциальной угрозе прежде всего подвергался Навруз. В истории борьбы за сохранение Навруз-и Аджам, а значит и отстаивании культурно-исторической самобытности народов Ирана и Турана, поистине судьбоносными были два события: завоевания Большого Хуросона сначала греками, а затем арабами.

Судьбоносными же эти события были в том смысле, что в отличие от последовавших за ними тюрко-монгольских нашествий, оба, Александр и Кутайба, помимо прочего, преследовали далеко идущую идеологическую задачу: переделать на собственный лад традиционное сознание покоренных народов.

Навруз выжил в условиях греко-македонской оккупации: Персеполь как дорожный знак материальной мощи Ирана был основательно разрушен, но остался новогодний праздник как символ духовной силы народа, создавшего архитектурное чудо столицы Ахеменидов. Более того, вскоре ценности местной культуры, породившей Навруз, вышли за географические пределы поверженной державы.

По сообщению поэта Низами Ганджави, упоминавшего о фактах эллино-иранских культурных контактов задолго до начала христианской эры, часть письменных реликвий Ахеменидского Ирана (древние пахлавиязычные тексты, связанные с традицией Авесты) была вывезена в Грецию для перевода.

Начальный этап арабского завоевания тоже сопровождался разрушением инфраструктуры Большого Хуросона - не столько материальной, сколько духовной. Местной культуре потребовались полных два века, чтобы восстановить цепь своей традиции, потерявшей целые звенья. В числе выживших культурных сокровищ физически покоренного, но духовного несломленного народа – Навруз.

Правда, мусульманская теология внушила новую символическую интерпретацию огня: его стали ассоциировать с адом и злым духом (Шайтаном). Это привело к изменению и его функциональной роли: огонь от очищающего и исцеляющего начала превратился в средства устрашения и воздания.

Пришлось также приспособить к новым духовным императивам "языческие" элементы традиционного ритуала Навруза. Например, хотя на праздничный дастархон по-прежнему ставили семь угощений, пришлось выбирать угощения, начинающиеся не на букву "шин", а на букву "син"; выделили место также для Корана.

Главное же состоит в том, что обусловленные суровыми временами новшества не вызвали существенного изменения космогонии, экологии, этики и эстетики Навруза. На уровне повседневного быта и обыденного сознания он остался праздником почитания "небесного огня" - Солнца. Элитная же культура народа в целом сохранила свою гелиоцентрическую природу, гуманистическую суть которой можно выразить метафорой: Солнце светит одинаково всем.

Навруз - самый универсальный праздник по трем важным параметрам: природной основе, историческому происхождению и общекультурным посылкам. Универсальность Навруза как астрономического явления очевидна: это – равноденствие, которое отражено во всех системах солнечного летоисчисления (от календаря Майя до "эры Джалоли", созданной Хайёмом).

Явление равноденствия открыли не иранцы, оно впервые обнаружено греческим астрономом Гиппархом во II веке до н.э., а в его научное изучение внес вклад средневековый арабский астроном Собит ибн-Курра. Приоритет в обозначении дня весеннего равноденствия как начала нового года тоже принадлежит не им (до них это делали шумеры и вавилоняне). Но иранцы одухотворили равноденствие: органически включили его в свою полифоническую традицию, выросшую на стыке Востока и Запада.

Конечно, Навруз, как и любой другой народный праздник, отражает культурную традицию народа-творца, его религиозно-нравственные нормы и историософские идеалы. В этом качестве Навруз представляет собой зеркало земледельческой цивилизации иранских народов

Вместе тем, Навруз, в отличие от многих других народных праздников, не этноцентричен, не замыкается в скорлупе собственной традиции; он не стремится особо выделить субъект праздника как богоизбранного или богоносного народа. Навруз не зиждется на ценностях, чуждых другим народам.

Навруз - не праздник победы над кем-то или день национального плача по случаю поражения от кого-то; тем более - это не день ритуального возмездия за зло, причиненное субъекту праздника кем-то и когда-то. Всенародный праздник в целом не носит также протестный характер. Словом, пафос Навруза не направлен против кого-то бы ни было.

Объединяющее начало Навруза – не языческая религия или эзотерическая секта, не раса или этнос, не география, тем более не кровь, а культура с большой буквы, которая с момента взаимного отчуждения сынов Адама призвана восстанавливать былые родовые узы человечества.

Именно праздник Навруза является наиболее типичным явлением иранской культуры, ибо представляет ее живую душу и живую традицию. Более того, этот праздник как сгущенная духовность поколений и эпох олицетворяет сердцевину философии истории иранских народов - преемственность.

Пройти испытания и отстоять свою самобытность

Поскольку этические императивы Навруза вплетены в ткань традиционной культуры иранских народов, необходимо дать общую характеристику духовных констант этой культуры в единстве, особенно в контексте мусульманской цивилизации в целом, которую активные идеологи так называемой "войны цивилизаций" нынче изображают в устрашающих черных красках.

Центральная Азия в том культурно-историческом значении этого термина, какое принято в ЮНЕСКО (кроме Средней Азии она включает в себя также Иран, Афганистан, Пакистан, часть теперешней Индии и так называемый Китайский Туркестан), - одна из древнейших очагов мировой цивилизации.

Его Величество Время превращало эту благодатную землю то в оживленный перекресток больших дорог мировой торговли, то в открытое поле непрерывных кровавых столкновений; она обагрена кровью ее мирных жителей и бесчисленных непрошенных гостей - завоевателей и “освободителей”, пришедших сюда со всех четырех сторон света.

Вместе с тем, духовная почва Центральной Азии с тех же самых времен превратилась в место исторической встречи и интеллектуального взаимодействия различных народов, стран и континентов. Правда, в исторических трудах старого и нового времени шум и гам военных походов и битв, дворцовых переворотов и народных мятежей зачастую заглушили негромкий голос диалога цивилизаций.

Интеллектуальная среда древнего Ирана и Турана была обогащена культурой Античности - как индо-иранской, так и греко-римской; в их философское окружение аристотелизм и неоплатонизм вошли как в родную обитель. Там Европу знали не только по крестовым походам.

А по трансконтинентальному Шелковому Пути, соединившему Китай с Западной Европой через Самарканд, Бухару и Марв, шли не только торговые караваны, но и миссионеры; купцы же, наряду с шелком и ручными изделиями мастеров разноязычных племен, продавали также рукописные книги, многие из которых затем переводились далеко за пределами родины их авторов.

Арабо-мусульманская культура не осталась в долгу: она обогатила классическую культуру Аджама не только новым содержанием (религиозным и философским), но и новыми формами (новым алфавитом, новой системой стихосложения, новыми литературными жанрами, новыми формами лирической и эпической поэзии и т. д.).

Характерной же чертой новоформирующейся цивилизации, органически включавшей в себя и культуру Навруза, была толерантность; она культивировала беспристрастное и терпимое отношение к новому - незнакомому и инаковому.

Навруз - начало со-творческой деятельности человека

Культурологи обычно толкуют Навруз в рамках космологической модели умирающей и возрождающей природы, известной в древней Греции как "культ Адониса". Хотя Навруз тоже имеет политеистическое происхождение, однако на духовной почве монотеизма его мозаичная культура засверкала новыми гранями - такими, герменевтика которых выходит за узкие рамки объяснительной схемы языческого культа Адониса.

В ранее упомянутом трактате "Наврузнома" Умар Хайём пишет: "Этот мир установлен только равновесием, он процветает благодаря ему". Этическое же преломление данной космологической веры оформлено в суфизме в качестве нормативной нравственной максимы: необходимо соблюдать меру во всем - в действиях, мыслях, чувствах и даже в религиозных верованиях.

Следуя современным культурологическим интерпретациям праздника как имитации акта сотворения мира, можно было бы представить Навруз в качестве микрокосмического воспроизведения процесса макрокосмогенеза. Но согласно тем же интерпретациям, этому процессу, понимаемому как чудо, должно предшествовать усиление власти хаоса в форме карнавализации, сопряженной крайним эмоционально-нервным напряжением. Здесь, однако, проходит четкая духовная граница между Востоком и Западом.

Дело в том, что Навруз, оставаясь веселым народным праздником, в принципе не может превратиться в карнавал западного образца, особенно массового развлечения того типа, который родился в рамках смеховой культуры европейского средневековья. Ибо карнавальная демократия, предоставляющая всем участникам праздника полную свободу, включая и свободу не считаться с общественными правилами приличия, противоречит нормам и идеалам традиционной культуры Навруза.

Это подводит меня к главному культурологическому вопросу: почему в качестве начала нового года было выбрано именно весеннее равноденствие? (Правда, ранее западные иранцы (персы) новый год начинали со дня осеннего равноденствия и лишь потом приняли восточно-иранскую версию. Но это не меняет суть вопроса.) Хотя с чисто астрономической точки зрения удобнее начать год со дня летнего солнцестояния, как это делали древние греки.

В самом архетипе культуры Навруза заложен культ созидательного труда. Навруз олицетворяет не только день сотворения мира Богом, но и начало со-творческой деятельности человека на земле.

Сохранить "живые радости" Навруза

Решением Генеральной Ассамблеи ООН это старое, но нестареющее новогоднее торжество получило международный статус, и теперь необходимо вновь взглянуть на общекультурные архетипы и детерминанты Навруза, на этот раз в свете идеалов международного сообщества, символизируемого Организацией Объединенных Наций.

По свидетельству Абурайхона Беруни, древние арийцы Навруз называли "Днем Надежды". Этот символический образ наполнен особым культурологическим смыслом. Культурные архетипы Навруза суть не только духовные константы прошлого и настоящего, но и детерминанты чаяния будущего. Обратим внимание на два важных элемента праздника, которые, будучи включены в контекст перспективы современного глобализирующегося мира, приобретают новое значение и звучание.

Согласно традиционным верованиям, Небо особенно благосклонно к земле в дни Навруза. Но спускающиеся оттуда ангелы не посещают дома, которые не убраны, где нет мира и согласия.

Расширив пределы семейного дома до масштабов земного мира, в обычае предпраздничной уборки можно усмотреть прообраз теперешнего экологического императива, требующего не допускать загрязнения окружающей среды. Более того, в свете нравственных наставлений культуры Навруза (культ моральной чистоты, особенно воспитание одухотворенного чувства нетерпимости по отношению ко лжи и лицемерию, о чем, кстати, восторженно сообщал древним грекам тот же Геродот) можно углубить и само понятие экологии, а именно ставить вопрос о предотвращении загрязнения не только окружающей физической среды, но и среды духовной.

Это предусматривает расширение предмета экологии: в него наряду с защитой природы необходимо включить также защиту культуры – как от разрушения, так и от загрязнения. Ведь разрушение и загрязнение первой зачастую является следствием деградации второй.

Новоэкологический императив фактически уже прокладывает себе дорогу в коллективное сознание мирового сообщества. В основополагающих документах ООН – от Декларации тысячелетия до многочисленных рекомендаций ЮНЕСКО – настойчивый призыв к диалогу на всех уровнях международного общения сопровождается подчеркиванием необходимости укрепления культурного взаимопонимания, воспитания религиозной толерантности и поощрения духовного развития, включающего преодоление этно- и культуроцентристских предрассудков и идеологических предубеждений.

В стратегии перехода от "культуры реагирования" к "культуре предотвращения", реализуемой нынче ООН в глобальном масштабе, важнейшим звеном как раз является экология культуры.

В качестве дальнейшего развития и углубления идеи межцивилизационного диалога напрашивается необходимость формирования культуры совыживания в высшем смысле. Вопреки началам классического марксизма и утопиям новейшего глобализма, овеянным неолиберальной мечтой о конце истории, вовсе не стремление к единообразию мира, а, наоборот, культивирование его разнообразия, является общеисторическим фактором выживания человеческого рода. Но с одним существенным методологическим уточнением: расцвет разнообразия должен сопровождаться с интерактивным взаимодействием.

Как неоднократно констатировалось в документах ООН, именно восприятие многообразия как угрозы не позволяет многим увидеть общие ценности, соединяющее всех нас в одно историческое целое – глобальную цивилизацию.

Будем надеяться, что согласованным усилием всех членов международного сообщества хотя бы часть "живых радостей", которые Навруз приносит мирозданию, станет достоянием землян, истосковавшихся в наше время по ощущениям большого душевного удовлетворения.


Источник: Asia-plus. Печатается с сокращениями.

 

http://infoshos.ru/ru/?idn=5555