На днях премьер-министр Пакистана Шахбаз Шариф одним из первых подтвердил, что окончательный текст мирного соглашения готов и принят сторонами. Исламабад в очередной раз демонстрирует свою способность выступать региональным медиатором, держать руку на пульсе. Между тем за этим безусловно конструктивным поведением и подходом пакистанской стороны что-то стоит.

Пакистан, несомненно, сыграл ключевую роль в усилиях по прекращению войны между Ираном и США. Исламабад дал понять, что продолжит подготовку к дальнейшим переговорам, церемония подписания которых запланирована в Швейцарии на 19 июня. Как же Пакистану удалось занять едва ли не центральное место в урегулировании конфликта?

Мировое сообщество хорошо помнит, что еще в марте, спустя несколько недель после начала войны, Исламабад подтвердил, что является посредником при передаче сообщений между Тегераном и Вашингтоном. Разумеется, само стремление Пакистана усадить конфликтующие стороны за стол переговоров было встречено многими игроками с восхищением и некоторым удивлением. Однако для тех, кто внимательно следил за развитием событий, этот факт был вполне логичен.

«Главным фактором была репутация посредника. Пакистан идеально подходил на эту роль, поскольку пользовался доверием Ирана и США», — заявил агентству AFP бывший посол Исламабада в Тегеране Асиф Дуррани. Связи между Ираном и Пакистаном очень глубоки. Их объединяет 900-километровая (560-мильная) граница и культурные связи, при этом Пакистан, где большинство населения составляют сунниты, является второй по численности в мире страной с шиитским населением после Ирана. Фактор, прямо заметим, немаловажный.

Отношения Исламабада с Вашингтоном значительны, но непросты. Пакистан предоставлял маршруты снабжения НАТО и получал миллиарды долларов американской помощи во время войны в Афганистане, однако эта договоренность сорвалась, когда в 2011 году американские войска уничтожили на пакистанской земле Усаму бен Ладена, мнимого организатора терактов 11 сентября.

Разумеется, США далеко не единственный тяжеловес, с которым Пакистан выстраивал связи годами. Исламабад также имеет оборонное соглашение с региональным гигантом Саудовской Аравией и «железные» связи с Китаем, главным торговым партнером Ирана.

Личные связи начальника штаба пакистанской армии Асима Мунира повысили влияние Исламабада. Будучи влиятельным региональным военным лидером, Мунир был знаком с командующими Корпуса стражей исламской революции Ирана. Он поддерживает тесные отношения с Дональдом Трампом, который называет Мунира своим «любимым фельдмаршалом» после их знакомства на фоне конфликта с Индией, в урегулировании которого президент США принимал участие.

Итак, чего же добился своими усилиями Исламабад? Надежды на сделку то появлялись, то исчезали с момента объявления Пакистаном временного прекращения огня в апреле, за которым последовали исторические переговоры в столице между иранской и американской делегациями, завершившиеся без соглашения.

Затем Пакистан активизировался в дипломатической сфере: его лидеры провели десятки телефонных переговоров и встреч с региональными игроками, включая Эр-Рияд, Доху и Пекин, а также совершили поездки в Вашингтон и Тегеран. На протяжении всего процесса вспыхивали боевые действия, часто именно тогда, когда официальные лица сообщали о прогрессе. Стороны резко расходились во мнениях по условиям, касающимся иранской ядерной программы, санкций и Ормузского пролива.

Катар, долгое время выступавший посредником в глобальных конфликтах, в последние недели активизировал свое участие, координируя действия с Пакистаном, премьер-министр которого поблагодарил Доху, назвав ее «братьями по посредничеству».

Ближневосточный кризис привел к резкому росту инфляции и риску обострения конфликта вблизи страны. Это вновь поставило Исламабад перед перспективой войны в стране, граничащей с южным Белуджистаном, где власти уже борются с растущим повстанческим движением.

Пакистан также стремится заручиться международной поддержкой в ​​конфликтах с двумя своими соседями, Афганистаном и заклятым врагом Индией, которая угрожает перекрыть важнейшие водные пути. «Пакистан убедительно продемонстрировал, что попытки Индии изолировать Пакистан на мировой арене потерпели неудачу», — заявил Майкл Кугельман, старший научный сотрудник по Южной Азии в Атлантическом совете.

По его мнению, успешно позиционируя себя как посредника и миротворца, Пакистану, во многом, удалось изменить взгляды представителей международного сообщества, которые считали его проблемным государством, лишенным влияния. Из этого можно предположить, что Пакистан, вероятно, надеется привлечь инвестиции и получить разрешение на строительство крупного газопровода из Ирана, которое застопорилось из-за санкций США.

Процесс далек от завершения, поскольку в первоначальном соглашении еще не рассмотрены наиболее спорные моменты иранской ядерной программы, что требует дальнейших дипломатических усилий, но также создает проблемы для Исламабада. «Пакистан публично открыто признавал свою роль посредника, что, безусловно, подвергало его определенным рискам, таким как возможность быть воспринятым как козел отпущения, если ситуация ухудшится», — сказал Кугельман.

Сегодня же, бесспорно, одно. Судя по ряду косвенных признаков, Пакистану действительно удалось укрепить свои позиции в мире. Примечательно, что на днях пришло известие, согласно которому глава МИД Турции обсудил с коллегами из Египта и Пакистана переговоры между Ираном и США. Очевидно, в давнем союзе Турции и Пакистана - последний теперь едва ли младший партнер. Помимо ядерного оружия, Исламабад обладает и другим конкурентным преимуществом и перед Анкарой, и перед Каиром. И это преимущество, может быть, впервые приобрело дипломатический характер.