Мировой нефтяной рынок вступил во вторую неделю октября в состоянии крайнего напряжения. По данным эмиратского агентства WAM, к 9 октября Brent торговалась на уровне $103,5 за баррель, однако отдельные трекеры в моменте фиксировали рост до $105. Аналитики Kpler отмечают, что рынок пока остается в диапазоне $100–106 при крайне высокой волатильности.

Складывающаяся конфигурация обнажает фундаментальное противоречие: Вашингтон пытается одновременно удержать цены внутри страны и нарастить санкционное давление на Иран и Россию, что бьет по ключевым покупателям ШОС — Индии и Китаю.

Американский лидер Дональд Трамп 8 октября выступил с серией заявлений, призванных успокоить рынок. Он публично исключил новые удары по Ирану до промежуточных выборов 3 ноября, сославшись на «продуктивные обсуждения» с Тегераном. Прежде он говорил, что нефтяные котировки «обрушатся», как только завершится конфликт.  Однако эта риторика вошла в противоречие с сообщениями The Atlantic и The New York Times о том, что Пентагону было поручено разработать варианты удара до выборов.

Реакция рынка была мгновенной: после заявлений Трампа цена Brent кратковременно поднималась до почти $106 за «бочку», но затем скорректировалась на несколько долларов вниз. Нефть отреагировала снижением, поскольку рынок воспринял сигнал как снижение немедленных геополитических рисков. Однако рынок реагирует не только на обещания, но и на физическую картину. Трамп сам сообщил, что 22 млн баррелей нефти прошли через Ормузский пролив за ночь, но при этом ни одного барреля в Иран или из Ирана. Это признание высвечивает ключевую проблему: пролив работает, но иранская нефть под блокадой не идет на рынок вообще.

Стоит оговориться: цифра Трампа — его политическое заявление, а не данные независимого мониторинга. По предварительным данным Financial Times, 6 октября через пролив прошло всего около 4 млн баррелей. В конце сентября средне недельный показатель был 15 млн баррелей в сутки. Сопоставлять эти цифры напрямую нельзя: они относятся к разным датам. Однако даже недельная средняя значительно ниже заявленных Трампом объемов, что дает основания относиться к его словам с осторожностью.

Главная уязвимость американской стратегии — истощение собственных буферов. Стратегический нефтяной резерв США (SPR) «опустился» до 283 млн баррелей — минимум с октября 1982 года. Это примерно 40% от максимальной вместимости в 714 млн баррелей. Минэнерго США 29 сентября объявило о дополнительном выделении до 40 млн баррелей из SPR.

На этом фоне страны G7 2 октября обязались высвободить еще 100 млн баррелей нефти к февралю следующего года. Однако реализация мартовской программы МЭА по выпуску 400 млн баррелей пробуксовывает: к началу октября из обещанного объема «влито» в рынок лишь 325 млн. Оставшийся буфер — фактически последний рубеж.

Глава Saudi Aramco Амин Насер на форуме Energy Intelligence в Лондоне прямо заявил, что мировые запасы нефти достигли «пугающе низкого» уровня, а на восстановление может уйти до двух лет. Параллельно ОПЕК+ 4 октября приняла решение сохранить неизменными лимиты добычи на ноябрь. Семь стран, участвующих в добровольном сокращении, — Россия, Саудовская Аравия, Ирак, Кувейт, Казахстан, Алжир и Оман — подтвердили квоты на уровне сентября–октября.

Пока рынок переваривал санкционные новости, 9 октября произошло событие, которое перевернуло расклад. Президенты США и России —  Дональд Трамп и Владимир Путин —  провели телефонный разговор, по итогам которого была объявлена масштабная дизельная сделка. По распоряжению американского лидера Управление по контролю за иностранными активами Минфина США (OFAC) незамедлительно выдало временную генеральную лицензию, разрешающую поставки российского дизельного топлива на мировой рынок. Документ, подписанный директором OFAC Брэдли Т. Смитом, разрешает операции, связанные с продажей, доставкой, разгрузкой и импортом российского дизеля, включая ввоз в США, до 7 апреля 2027 года.

Условия сделки следующие: Россия немедленно поставляет более 300 тыс. тонн дизеля, в ноябре — еще 500 тыс. тонн, а затем — 1 млн тонн «незамедлительно после этого». Дополнительно в зависимости от состояния НПЗ Россия в короткие сроки поставит 3 млн тонн дизтоплива. Москва, в свою очередь, частично сняла собственный запрет на экспорт дизтоплива, введенный в июле. Вице-премьер Александр Новак заявил, что РФ досрочно снимает ограничения на экспорт дизеля, ранее продленные до конца октября.

Трамп не скрывал мотивов: приближаются промежуточные выборы, а цены на дизель в США остаются на исторических максимумах. По данным Американской автомобильной ассоциации, 9 октября средняя розничная цена дизеля составила $6,2785 за галлон, что на 70,8% выше, чем годом ранее. «США очень рады возможности получать российское дизельное топливо и нуждаются в таких поставках», — заявил американский президент.
Реакция рынка была мгновенной: после заявлений Трампа фьючерсы на дизель с поставкой в ноябре на Чикагской товарной бирже подешевели на 4,98%, до $4,6 за галлон.

Однако, как и предполагалось, лицензия OFAC — это односторонний акт, продиктованный внутренними интересами Вашингтона. Она действует только в рамках американского санкционного режима. Запреты ЕС и Великобритании на импорт российских нефтепродуктов остаются в полной силе, как и потолок цен на нефтепродукты в $100 за баррель. Иными словами, Россия получает возможность частично восстановить дизельные поставки. Но даже кумулятивный объем в 4,8 млн тонн составляет лишь около 2,5% годового потребления США, то есть влияет скорее на психологический фон, чем на физический баланс. Американцам не столь важно, куда пойдет дизель из России — главное, что глобальная цена будет снижаться.

Реакция на сделку оказалась далеко не однозначной. Как сообщает Reuters, Владимир Зеленский посетовал, что она «играет на руку России». По данным того же агентства, он также охарактеризовал решение как «слабое решение сильных партнеров». Трамп в ответ потребовал от Киева прекратить атаки на российские НПЗ и заявил, что Украине нужен новый президент, призвав к проведению выборам. Европейские союзники, еще недавно добившиеся от Вашингтона отказа от запрета на экспорт дизеля, восприняли новость с тревогой. Теперь российские нефтепродукты могут  пойти на мировой рынок в более свободном режиме, подкрепленном лицензией Минфина США.

Для стран ШОС дизельная сделка добавляет важный нюанс. Россия, еще вчера ограниченная собственным экспортным запретом, сегодня получила легальный канал для поставок дизеля на мировой рынок. Это не только разблокирует часть выпадающих объемов, но и меняет саму логику санкционного противостояния: Вашингтон, еще недавно угрожавший 100-процентными пошлинами за российскую нефть, теперь сам открывает окно для российских нефтепродуктов.

Однако делать далеко идущие выводы пока рано. Лицензия не бессрочная, а ее продление будет зависеть от политической конъюнктуры. Возникает и определенная конкуренция за российские углеводороды с Индией и Китаем, которые в основном наши объемы и покупают.

Индия уже сокращает закупки. По данным аналитической компании Kpler, доля России в импорте сырой нефти в Индию снизилась примерно до 35% в сентябре с пикового показателя в 56%, зафиксированного в июле. Причина — не только санкции, но и экономика. Urals теперь зачастую торгуется с премией более $10 за баррель к Brent, почти сравнявшись с ближневосточными сортами, доступность которых восстановилась. Индийские НПЗ, ранее покупавшие российское сырье из-за дисконта, теперь ищут альтернативы в Западной Африке и Америке.

Поднебесная, напротив, продолжает наращивать закупки. Крупнейший китайский нефтепереработчик Sinopec продлил активные закупки российской нефти на октябрь, в основном сорта ESPO. Объём закупок в октябре может превысить 20 партий, включая Sokol и Urals. Октябрьские партии ESPO были распроданы почти на месяц раньше обычного графика, а спрос поднял премии к Brent до $7–10 за баррель. Пекин игнорирует санкционные угрозы, продолжая наращивать закупки российского СПГ и нефти. Китай остается крупнейшим покупателем арктических грузов и ключевым партнером РФ в энергетике.

Одновременно Вашингтон наращивает санкционное давление на Иран. 8 октября Минфин США (OFAC) ввёл санкции против 17 судов и связанных с ними компаний, обвинив их в перевозке иранской нефти и нефтехимии в Южную и Восточную Азию. Как сообщается в официальном пресс-релизе ведомства («Operation Economic Outcast Neutralizes Iranian Regime’s Remaining Shadow Fleet Network»), эти меры призваны «лишить Иран денег, необходимых для ведения войны».

Информацию о санкциях оперативно распространили Reuters, CNBC и Al Jazeera. Госдеп также внёс в списки 10 компаний, 6 физических лиц и 5 судов, включая фирмы из Турции, ОАЭ и Индии. Это прямой удар по цепочкам поставок, связывающим Иран с покупателями в Южной Азии. Индийские компании, закупающие иранское сырьё, оказываются перед выбором: сокращать закупки или попадать под вторичные санкции.

Особую остроту ситуации придает приближающийся дедлайн. Согласно «Закону Линдси Грэма» ( в РФ внесен в реестр террористов и экстремистов), подписанному 18 сентября, до 18 октября Трамп должен определиться, применять ли 100-процентные пошлины против Китая и Индии за покупку российских энергоресурсов. Закон создает два обязательных тарифных трека: пошлины до 500% на российские товары и до 100% на товары из стран, покупающих российскую энергию.

Наиболее вероятные цели — Китай, Индия и Турция. Министр энергетики США Крис Райт заявил, что Трамп «оставляет каждое решение до самого конца» и «оценит все плюсы и минусы». Это создает беспрецедентную неопределенность для двух крупнейших покупателей российской нефти. Но, видимо, дизельное соглашение с Москвой подразумевает, что американский лидер будет острожен с заградительными инициативами, и «кнут» не достанет. 

Вашингтон оказался в ловушке собственной стратегии. Он пытается одновременно удержать цены внутри страны, нарастить давление на Иран и не обрушить отношения с Индией и Китаем. Но каждый из этих векторов противоречит остальным. Стратегические резервы на минимуме с 1982 года, санкции бьют по предложению, а дедлайн 18 октября может запустить торговую войну с крупнейшими покупателями ШОС.

Что касается дизельной сделки с Москвой — это не разворот санкционной политики, а тактический маневр, продиктованный электоральным календарем. США открыли окно для российского дизеля не потому, что сменили курс, а потому, что им нужно сбить цены перед выборами. Для России это возможность частично восстановить поставки, но на американских условиях. Для Индии и Китая — сигнал о том, что санкционная архитектура начинает давать трещины под давлением рыночной необходимости, и что пространство для маневра расширяется.

В мире, где санкции становятся предметом торга, а резервы исчерпываются, способность гарантировать поставки вне зависимости от конфликтной географии становится самостоятельной ценностью. И эта логика будет определять расстановку сил на нефтяном рынке как минимум до конца года.