По всей видимости, нешуточный коллапс разворачивается в российско-японских отношениях. Второго ноября Япония временно отозвала для консультаций своего посла из России. Официальному Токио категорически не понравилось, что 1 ноября Дмитрий Медведев посетил Южные Курилы, российские острова, на которые вот уже более полвека претендует Япония, считая их "своей территорией".

Эта первая поездка российского президента планировалась еще в сентябре, сразу после посещения Камчатки, и уже тогда Япония выразила своё негативное к этому отношение, призвав российского президента отказаться от поездки. МИД России отреагировал мгновенно и однозначно: президент сам решает, как передвигаться по территории России, а советы извне неприемлемы. Правда, в сентябре намерениям Президента помешали погодные условия.

Нынешнее посещение российским лидером южнокурильского острова Кунашир вызвало в Токио настоящую бурю эмоций на самом высоком уровне. Посла России в Японии Михаила Белого вызвали в японский МИД для вручения ноты протеста. Премьер-министр Наото Кан заявил, что этот визит «ранит чувства японского народа».

Несмотря на ответное заявление главы российского МИД Сергея Лаврова, в котором подчеркивалось, что в Москве не собираются предпринимать шагов, которые бы усложнили развитие российско-японских отношений, его японский коллега, Сэйдзи Маэхара объявил об официальном отзыве посла Японии из России. Кроме того, Япония заявляет о возможности ответных мер в связи с визитом президента Медведева на Курильские острова.

Если вдуматься, Япония получила ответ точь в точь такой, какой сама некогда категорично давала своим ближайшим соседям – Южной Корее, Китаю. Это происходило неоднократно, когда японские лидеры посещали храм Ясукуни (обретший второе имя - "храм бога войны"). Расположенный почти в центре Токио, имеющий необычно просторную территорию, этот храм имеет мрачную славу – именно там были с почестями погребены герои Японии времен Второй мировой войны, а по сути - бесславные военные преступники, осужденные победившими коалиционными силами за безжалостное и варварски жестокое обращение с соседними народами.

Япония, в то время претендовавшая на роль «супернации» в Азии, подчас использовала своих региональных собратьев как второсортный человеческий материал. Для биологических опытов, например. До сих пор в японо-корейских отношениях сохраняет остроту болезненный вопрос о жестокой эксплуатации и гибели в Японии южнокорейских женщин.

Десятилетия не стерли из памяти китайцев трагедию нанкинской резни, когда японцы в полном смысле этого слова вырезали целый город и с цинизмом всё «задокументировали» – в архивах до наших дней сохранились шокирующие фотографии. Поэтому, когда премьер-министры Японии приходили с официальным визитом в храм Ясукуни и выражали почтение людям, захороненным там и ставшими в какой-то степени авторами трагедий азиатских народов, последние буквально разражались негодованием.

Правительства Китая и Южной Кореи требовали прекратить визиты, наносящие ущерб добрососедским отношениям и оскорбляющие чувства их народов – точь в точь как сейчас сказал японский премьер в отношении визита Дмитрия Медведева на Курилы. Хотя, конечно, содержание разное. В одном случае речь идет о территориальных претензиях, в другом – о трагедии целых наций. Тем не менее, тогдашний японский лидер Дзюнитиро Коидзуми, несмотря на всю важность экономических связей с этими странами, продолжал ритуальное посещение храма, относя это к категории внутренних дел Японии.

Многие эксперты посчитали ответ Москвы недвусмысленным напоминанием о том, что отдавать Японии острова не планируется. Хотя, возможно, это четко говорит о том, что, называя острова «спорными», Москва и Токио понимают сие по-разному, и все опять упирается в жонглирование юридической лексикой.

Кроме того, в немалой степени жесткая реакция Япония может быть следствием неприятных для нее компромиссов в ходе недавнего инцидента с китайским рыболовецким траулером около островов Сэнкаку, оспариваемых Китаем. Тогда Пекин надавил на Токио, начав неофициально вводить экономические санкции. Пожертвовать важнейшим экономическим партнером Япония не смогла и уступила ситуацию. Возможно, в искусственно раздуваемом сейчас конфликте с Курилами Япония перед лицом мировой общественности хочет взять реванш за свою уступку Китаю.

Не меньший интерес представляет еще один вопрос - насколько в международной практике одно государство может давать советы, выражать неодобрение, негодование или высказывать «просьбу воздержаться» от чего-то в отношении внутренних дел другого государства. В данном случае это касается двух развитых стран, значимых игроков на мировой арене.

Что это – тонкий механизм внешнеполитического торга или простая демонстрация? И способна ли она привести к чему-то, кроме как загнать и без того не простую ситуацию в тупик?