Через 100 дней после первых ударов США и Израиля по Тегерану 28 февраля мирное соглашение так и не появилось. 8 апреля при посредничестве Пакистана было заключено временное соглашение о прекращении огня. Военные столкновения практически прекратились. Однако прямые переговоры в Исламабаде провалились 12 апреля, и с тех пор стороны ведут мирный диалог через Пакистан. Тем не менее, несколько вспышек напряжённости усилили опасения, что боевые действия могут возобновиться в полном масштабе. 

Чтобы понять, почему переговоры зашли в тупик, нужно выйти за рамки поверхностного представления о политических разногласиях. В основе этого противостояния лежат многоуровневые противоречия, каждое из которых имеет свою внутреннюю логику, и каждое из них усиливает остальные. Ни одно из них не поддаётся быстрому разрешению. 

Иранская ядерная программа остаётся ключевым вопросом в отношениях между США и Ираном. Совместный всеобъемлющий план действий 2015 года ограничил обогащение урана до 3,67%. Также он разрешил МАГАТЭ проводить инспекции для контроля. Выход США из соглашения в 2018 году привёл к эскалации иранской ядерной программы. По отчётам МАГАТЭ, к 2023 году Иран обогатил уран до 60%. Это показывает, что теперь любые новые договорённости должны учитывать более продвинутое состояние программы. 

Тегеран на протяжении многих лет заявляет, что его ядерная программа носит исключительно гражданский характер и что он не намерен создавать ядерное оружие. Однако Израиль, США и другие западные страны утверждают, что Иран готовится к созданию ядерного оружия. Предполагается, что у Ирана имеется около 440 кг урана, обогащённого до 60%. Для получения оружейного урана требуется обогащение до 90% , но при таком уровне обогащения процесс значительно ускоряется. 

Нынешняя позиция США требует практически нулевого уровня обогащения урана — порог, который Иран последовательно отвергает, ссылаясь на суверенные права. Тегеран рассматривает свою программу обогащения как вопрос национальной автономии, а не как предмет переговоров, и преодолеть это препятствие будет сложнее всего. 

Замороженные активы и архитектура санкций также остаются фундаментальными препятствиями. Президент Трамп заявил, что не пойдёт на разморозку иранских активов или послабления санкций до подписания окончательного соглашения. Иран, напротив, считает, что сначала нужно разморозить активы, а потом уже обсуждать более масштабные договорённости. Иранские официальные лица неоднократно заявляли, что любое соглашение может быть заключено только при условии хотя бы частичной разморозки замороженных активов Тегерана, ссылаясь на широко распространённое недоверие к переговорам с США. 

Этот спор о последовательности действий — не просто формальность. Замороженные иранские активы — это не только важный источник дохода для экономики, но и символический капитал для правительства. Снятие санкций без гарантий было бы политическим провалом для администрации Трампа внутри страны. Тегеран также не готов принять санкции как предварительное условие. Из-за этого разногласия возникли трудности, которые разрушили надежды на промежуточные соглашения. Ни одна из сторон так и не нашла компромисс, который удовлетворил бы обе стороны. 

Ормузский пролив превратился в мощный географический инструмент давления Тегерана на Вашингтон. Через него проходит около 20% всей мировой нефти, что делает его важнейшим энергетическим узлом планеты. С февраля интенсивность движения через пролив снизилась. Шок от перебоев с поставками отразился на фондовых рынках, валютах, процентных ставках и перспективах экономического роста, а также усилил сомнения в надёжности обязательств США в сфере безопасности. 

Азиатские страны несут самые большие убытки из-за войны, которую они не начинали. Около 80 % сырой нефти и нефтепродуктов и 90 % сжиженного природного газа, которые проходят через Ормузский пролив, направляются на азиатские рынки. Проблема чрезмерной зависимости от импорта энергоносителей с Ближнего Востока наиболее остро стоит для Китая, Японии и Южной Кореи. 

Иран может использовать угрозу Ормузскому проливу как рычаг влияния, не связанный с ядерным потенциалом. Это мощный экономический инструмент, который Тегеран может применить в любой момент. Поэтому любое соглашение, не гарантирующее свободу судоходства, будет неэффективным. 

Проблема «Хезболлы». Тегеран настаивает на учёте более широкого регионального контекста при любом долгосрочном урегулировании конфликта. Это включает ситуацию в Ливане и роль движения «Хезболла». США тоже хотят связать вопросы ядерной и региональной безопасности. Однако, они требуют, чтобы Иран уменьшил поддержку прокси-формирований. 

Эта стратегия компромиссов, логичная для обеих сторон, усложняет переговоры. Вместо сокращения повестки дня, стороны её расширяют, что снижает вероятность заключения всеобъемлющего соглашения в ближайшее время. Тегеран неоднократно заявлял, что прекращение боевых действий в Ливане является необходимым условием для реализации любого более масштабного мирного плана. 

В нынешней тупиковой ситуации возможны три сценария развития событий. Первый — длительная военно-морская блокада Ирана США. Это сохранит статус-кво без войны, но и без мира. Многие страны продолжат испытывать экономический спад из-за высоких цен на энергоносители, нехватки нефти и газа. В этих условиях давление на Вашингтон с целью прекращения войны будет нарастать. США будут вынуждены договариваться с Ираном о возобновлении свободного судоходства в Персидском заливе, принимая во внимание требования Тегерана. 

Второй сценарий — возобновление бомбардировок Ирана для выхода из тупика, что только усилит ответные иранские действия в Персидском заливе.  Это усугубит энергетический кризис, но не обеспечит заключение долгосрочного соглашения с Тегераном. Третий сценарий — возобновление переговоров в Пакистане и подписание соглашения, что приведёт к снижению эскалации в регионе и принесёт облегчение экономике многих стран. При этом неполное соглашение с нерешёнными противоречиями не снимет угрозу возобновления боевых действий. 

Пока же иранские официальные лица назвали переговоры между США и Ираном по соглашению о мире безрадостными и отметили, что прогресса почти нет. Американская сторона публично не подтверждала активных переговоров, что объясняется стратегическими и внутриполитическими причинами, связанными с взаимодействием с Тегераном. 

Хотя в международных отношениях «тупик» может означать изоляцию, сохранение посреднических контактов, даже без официальных переговоров, показывает, что обе стороны оставляют себе возможность для манёвра в будущем и не закрывают окончательно дипломатические каналы.