Мировой рынок сжиженного природного газа (СПГ) переживает период глубокой турбулентности. Ормузский пролив, через который до войны проходила пятая часть глобальных поставок СПГ, де-факто парализован уже более полугода. Катар, десятилетиями выступавший гарантом стабильности на этом рынке, сегодня сам ищет газ на стороне. Европа сокращает импорт российского СПГ до пятилетних минимумов. На этом фоне для стран Шанхайской организации сотрудничества складывается принципиально иная конъюнктура: они не только адаптируются к кризису, но и формируют новые правила игры, в которых решающим фактором становится не цена, а надёжность маршрута.

Трансформация Катара из экспортера в покупателя — самый наглядный симптом кризиса. До конфликта страна обеспечивала около пятой части мирового экспорта СПГ, но сегодня QatarEnergy ведёт переговоры о закупке американского газа для своих клиентов. Причина двойная: крупнейший завод в Рас-Лаффане повреждён иранским ударом и не будет восстановлен в полном объёме ещё три-пять лет, а транспортировка газовозов через Ормузский пролив стала практически невозможной.

Для стран ШОС это означает, что традиционные поставки из Персидского залива — Китай, Индия и Пакистан были крупными покупателями катарского СПГ — становятся ненадёжными. Катар уведомил клиентов о продлении форс-мажора как минимум до ноября, и азиатские покупатели вынуждены искать альтернативы. Именно здесь открывается окно для российских арктических проектов, которые не зависят от ближневосточных проливов.

Пока Катар ищет газ на стороне, «Арктик СПГ 2» демонстрирует рекордные показатели. По данным агентства Bloomberg, в июле и августе добыча превысила 27 млн кубометров в сутки — почти вдвое больше, чем годом ранее. Экспорт достиг исторических максимумов два месяца подряд. Ключевой фактор — расширение теневого флота: сейчас у проекта не менее 20 танкеров против 11 в конце декабря, отмечает  Bloomberg.

Этот рост был бы невозможен без логистической автономии. Северный морской путь связывает заполярные заводы с азиатскими рынками напрямую, минуя Ормуз, Баб-эль-Мандеб и Суэц. Для стран ШОС это не абстрактное преимущество, а конкретный инструмент: российский СПГ поступает в Китай и другие государства организации по маршрутам, которые не зависят от военных рисков на Ближнем Востоке. Именно эта автономия делает Россию естественным опорным поставщиком для ШОС в условиях, когда традиционные коридоры дестабилизированы.

Вице-премьер Александр Новак на Российско-китайском энергетическом бизнес-форуме во Владивостоке 4 сентября констатировал: Россия вошла в тройку ведущих поставщиков СПГ на китайском рынке, а за десятилетие объёмы выросли более чем в 50 раз. Китайские корпорации участвуют в крупнейших арктических проектах, а Северный морской путь, по словам Новака, открывает «дополнительное окно для энергетических грузов в Китай». Ранее вице-премьер прямо называл Китай и Индию среди стран, которым Россия готова перенаправить высвобождающиеся объёмы СПГ в случае упреждающего ухода с европейского рынка.

Именно эти две страны формируют ядро подтвержденного спроса внутри ШОС. Поднебесная остается крупнейшим покупателем российского трубопроводного газа и наращивает закупки сжиженного. Индия, которая также увеличивает потребление, рассматривает российские поставки как способ снизить зависимость от ближневосточных маршрутов. По заявлениям А.Новака, Россия последовательно наращивает поставки энергоносителей в страны, увеличивающие их потребление, — и Китай с Индией здесь названы в первую очередь.

Что касается других государств организации, то их роль в формировании спроса пока можно оценивать аналитически. Пакистан, столкнувшийся с дефицитом энергоресурсов, традиционно закупает газ у Катара, но диверсификация поставок объективно отвечала бы его интересам. Государства Центральной Азии — отдельный сюжет: они сами располагают значительными запасами газа, однако в отдельные сезоны сталкиваются с дефицитом, особенно в южных регионах. Хотя здесь речь идет не о поставках арктического СПГ, а о российском трубопроводном газе, который может поступать по сохранившейся с советских времен сети. Это направление уже является предметом переговоров, и в перспективе оно способно дополнить энергетическую архитектуру ШОС, связав центральноазиатский и российский рынки в единый контур.

Европейский рынок, напротив, сжимается. В августе импорт российского СПГ в ЕС упал до 682 млн кубометров — пятилетнего минимума с сентября 2021 года. За январь–август совокупный импорт вырос на 11%, до 15,3 млрд кубометров, но это лишь эффект выбора законтрактованных объёмов до вступления запретов. С 1 января 2027 года ЕС полностью запретит импорт российского СПГ, а с 30 сентября — трубопроводного газа.

Президент РФ Владимир Путин не раз заявлял, что Россия, учитывая эти планы, может сама инициировать упреждающий уход с европейского рынка и переориентировать поставки на более заинтересованных покупателей. В логике ШОС это означает, что объемы, которые сегодня идут в Европу, завтра будут перенаправлены в Азию. Европа же по возможности замещает российский газ американским, значительно переплачивая за такую альтернативу.

Таким образом, текущий кризис не просто перекраивает рынок СПГ — он формирует новую энергетическую архитектуру, в которой Шанхайская организация сотрудничества играет роль институциональной рамки. Внутри нее складывается устойчивая связка: Россия как поставщик с логистической автономией, Китай и Индия как крупнейшие покупатели, Пакистан как растущий рынок, а Центральная Азия — как отдельный контур, связанный с Россией трубопроводной сетью. Северный морской путь становится не экзотической трассой, а полноценным экспортным коридором, связывающим арктические проекты с азиатскими портами.

Показательно, что в рамках ШОС все активнее обсуждаются вопросы создания общих  энергетических рынков (концепция энергетического клуба ШОС, расчеты в национальных валютах и т.д.) и транспортных коридоров. Россия, обладающая крупнейшими запасами газа и уникальной арктической инфраструктурой, естественным образом становится одним из ключевых поставщиков для стран организации. Китай наращивает инвестиции в арктические проекты и развивает приемную инфраструктуру. Индия рассматривает российский газ как способ снизить зависимость от ближневосточных поставок.

Итак, все очевидней, что мировой рынок СПГ вступает в фазу, где решающим фактором становится не цена, а надежность маршрута. Пока Ормузский пролив остается зоной военных действий, а Катар закупает американский газ для своих клиентов, российские арктические проекты демонстрируют, что логистическая автономия — это конкретный инструмент, позволяющий наращивать поставки даже под санкционным давлением.

 Для ШОС это означает укрепление энергетического партнерства и формирование новой архитектуры поставок, в которой Россия играет одну из центральных ролей. Политизированный отказ ЕС от российских углеводородов лишь ускорит этот процесс: Москва перенаправит  значительные объемы газа в страны, готовые к долгосрочному, прагматичному и взаимовыгодному сотрудничеству.